Многогранность личности Виктора Виниченко поражает: в разные периоды жизни он оттачивал свои грани, совмещая, казалось бы, несовместимое. Так, например, играя на тромбоне, он в то же время самозабвенно гонял мяч в юношеской футбольной сборной. В свое время художник реализовал более 50 проектов фитнес-клубов. Аоколо года назад начал писать картины – столь яркие и энергетически наполненные, что его уже назвали восходящей звездой украинского арта.

Leadership Journey расспросил Виктора, как в 44 года он открыл в себе талант художника и где он черпает вдохновение для своих картин.

Leadership Journey (L.J.): Виктор, в вашей жизни так много, на первый взгляд, взаимоисключающих вещей: спорт, искусство, бизнес. Как это всё переплелось?

Виктор Виниченко (В.В.): Футбол и музыка появились еще в детстве: в 8 лет я пошел в музыкальную школу, а вскоре поступил в футбольную секцию. Футбол – моя непреходящая страсть. Часто в фантазиях я видел себя на поле переполненного зрителями стадиона. Что касается музыки, в этом заслуга моего учителя. Именно он, во многом, помог моему становлению как личности: все шесть лет музыкальной школы – это стремление оправдать его ожидания.

Я подавал надежды и в музыке, и в футболе. Помню, как сейчас: у меня академический концерт и в тот же день – этап национального футбольного турнира «Кожаный мяч». Сразу по завершении концерта меня забирает машина и мы мчим на игру! В итоге, эта раздвоенность сыграла со мной злую шутку: я не снискал профессиональной славы ни на музыкальном поприще, ни на футбольном поле…

L.J.: Однако это сочетание музыки и спорта все же отразилось на вашей жизни?

В.В.: Конечно, только понял я это значительно позже.

Я окончил строительный институт, и поначалу даже не думал работать в этой сфере. Хотел было стать футбольным судьей, но, поняв, как много в этой профессии далеких от спорта вещей, отказался от этой затеи. Будучи директором спортивного магазина, я приложил руку к созданию одного из первых фитнес-клубов в Одессе. Так я переключился на инфраструктурные проекты, связанные со спортивной тематикой, и вот уже 20 лет занимаюсь тем, что реализовываю проекты строительства фитнес-центров в разных городах Украины и постсоветского пространства. Учитывая тот факт, что проектирование – это творческий процесс, мне таки удалось совместить в своей деятельности спорт, творчество и бизнес. Тот случай, когда хобби приносит доход. Идеальная, как по мне, формула.

L.J.: А как Вы пришли к живописи? Вы начали писать совсем недавно и за короткое время буквально «взорвали» украинское арт-пространство…

В.В.: Все, что я делаю сейчас и буду делать в будущем, связано с моей женой, которая трагически погибла год назад. Я ее безумно любил, она полностью изменила мою жизнь. Благодаря ее любви, терпению и деликатному влиянию, я стал другим человеком. Мало какой мужчина готов признать, что его направляет женщина. Я, при всем своем жестком характере и опыте руководства коллективом из сотен людей, сейчас могу сказать, что был по-настоящему счастлив, доверяя бразды правления любимой.

Уже в первые недели знакомства я понял, что только выиграю, если буду прислушиваться к ее советам. Мы настолько сроднились, что иногда мне казалось: у нас одна душа на двоих. Она говорила: «Мы вросли друг в друга корнями».

После ее ухода невыносимая боль утраты не давала дышать, я не знал, как справиться с этим состоянием. И вот однажды, обратившись с молитвой к Богу, я попросил о некоем даре, который помог бы мне вновь обрести мир и гармонию и через это – переродиться самому и найти смысл в дальнейшем существовании.

L.J.: И вы считаете, что обретенный талант к живописи и есть этот дар?

В.В.: Не совсем так.

Живопись – это инструмент врачевания самого себя и способ трансформации окружающей действительности и отношения людей к жизни. Картины – словно портал в иное измерение, где нет несуразностей и боли, с которыми мы ежедневно сталкиваемся и которые вынуждены преодолевать. Я всего лишь проводник, который несет в этот мир доброе, светлое, чистое.

Живопись изменила и меня самого. Раньше, во время наших с женой путешествий в другие страны, меня влекла архитектура, а она тяготела к музеям, где, как мне тогда казалось, нет ничего кроме пыли, бесконечных очередей страждущих посетителей и непонятных «рисунков» на стенах, которые почему-то вызывают такие сильные эмоции у стольких людей. Теперь же, по приезде в новый город, я первым делом спешу в местный музей живописи.

L.J.: Как родилась ваша первая картина?

В.В.: Однажды в номере миланской гостиницы я увидел репродукцию, которая привлекла моё внимание. Это была абстракция – чистая геометрия, переплетение линий и поверхностей, и я решил, что она достаточно проста, чтобы я смог ее повторить. Поначалу я хотел купить холст, краски и писать дома. Но потом, вспомнив о своей знакомой, которая берет уроки живописи у известного украинского художника Анатолия Тертычного, я тоже записался к нему и, начав рисовать, настолько сильно увлекся и так глубоко «нырнул» в этот процесс, что стал выдавать картины буквально одну за одной.  А спустя полгода после начала занятий их набралось уже свыше шести десятков.

L.J.: Иными словами, писать картины – это для вас некая форма медитации?

В.В.: И медитация, и сублимация – все вместе. В одном из фильмов о Ван Гоге из уст главного героя я услышал замечательную фразу: «Когда я пишу, я ни о чем не думаю». Так и со мной: живопись стала для меня спасением от жизненных перипетий, нестерпимой боли и… способом не сойти с ума. Только я бы сделал одно маленькое уточнение: Ван Гог картины писал, а я – рисую.

L.J.: То есть вы разделяете живопись и свое творчество?

В.В.: У меня нет академического художественного образования, я не учился канонам живописи – через краски я лишь выплескиваю на холст эмоции, бушующие внутри меня. Начиная работу над картиной, я никогда не знаю, какой она получится в итоге. Бывает, что я рисую по заранее сделанному эскизу, но даже в этом случае для меня остаётся загадкой, как в конечном результате это будет выглядеть в текстуре и цвете – она обретает осязаемые очертания в процессе создания.

L.J.: Как я понимаю, Вы пока не можете назвать себя художником. А кого тогда Вы считаете таковым?

В.В.: Пикассо, Модильяни, Ван Гога, Сутина, Шиле…

L.J.: По-вашему, что их объединяет?

В.В.: Свой неповторимый узнаваемый почерк, стиль, если хотите. Мне не совсем понятен реализм в живописи. Нравится, когда художник вносит в образ что-то своё, особенное, уникальное.

L.J.: Какие из ваших картин имеют для вас особое значение?

В.В.: Я могу назвать две, и обе они связаны с ушедшей женой. Первая называется «HOPE FOR…».  Ее история началась в Ботаническом саду им. Гришко, в том самом месте, где мы любили отдыхать вдвоём. В один из дней ноги сами принесли меня туда. Рядом была навалена огромная куча отходов переработки древесины. И вот при виде этих щепок на меня снизошло озарение: это же идеальный материал для картины! Я часто экспериментирую с фактурой, смешивая, например, краски с песком… Забив ими рюкзак, я ринулся домой, и только там я понял, что у меня нет чистого холста. Тогда я без сожалений взял свою уже готовую картину, и судорожно начал рисовать прямо поверх старых красок. Этот выплеск длился минут сорок, в течение которых мир для меня перестал существовать.

Хаотичное смешивание красок со щепками дало эффект обуглившегося дерева – и отразило всю глубину опустошения, которое я испытывал после ухода жены. Я отдал этой картине все: любовь, боль, страдания и надежды на будущее.

Есть еще одна подобная по силе картина – «MY LOVE», написанная поздним вечером 14 февраля… Работу над ней я начинал при помощи мастихина и кистей, а закончил, смешивая руками краски с красным вином… Это был тот ещё «праздник»…

У обеих картин абсолютно сумасшедшая энергетика. Для меня это важно – резонирует во мне то, что я вижу, или нет.

L.J.: Ваши работы идут одна за другой или разделены по сериям и направлениям?

В.В.: Поначалу они шли одна за другой – я просто воплощал то, что рвалось наружу. А однажды понял, что неплохо бы создавать картины сериями: захотелось мне нарисовать рыбу – пошли рыбы, затем – птицы, и так далее.

У меня есть серия из 17 картин с вымышленными персонажами, рождёнными в ночной полудрёме. В один момент я вдруг очнулся с непреодолимым желанием взять карандаш и сделать набросок.Появилось эдакое инопланетное существо, увидев которое, мой наставник посоветовал продолжить работу, создав серию полотен с подобным сюжетом. Так было положено начало моему гротескному миру, который сейчас уже живет сам по себе и продолжает развиваться.

Первые восемь работ получились серо-коричнево-мрачными – все они шли под условным названием «рептилоиды». А вот девятая картина – совсем другая: яркий желтый персонаж, излучающий оптимизм и вызывающий улыбку. И тут я понял – в моем творчестве начался новый этап: от передачи на холст боли от утраты близкого человека я перешел к позитиву, транслируя в мир любовь и радость. Когда пошли следующие столь же яркие работы, я осознал, что у этих существ может быть своя особая миссия. Своим видом и тем, как они общаются друг с другом, они способны (хотя бы на йоту) изменить мир к лучшему, даря людям улыбки и делая их чуточку счастливее.

Этих «ребят» я назвал «POOKIE», что в переводе с английского означает «пупсик»: это слово в точности передает их милую позитивную сущность.

Эта история получила продолжение: сейчас я занимаюсь регистрацией авторских прав, чтобы запустить линию одежды, на которой мои «пупсики» покажут себя людям. Кроме того, создается короткометражный мультфильм, где «POOKIE» оживут.

L.J.: Когда и где мы увидим этот мультфильм?

В.В.: Я думаю, что работа над мультфильмом будет завершена к Новому Году, после чего он появится на всех открытых площадках: YouTube, Facebook, Instagram.    Хочу, чтобы «пупсиков» увидело как можно больше людей – и как можно больше улыбнулось при взгляде на них. Если хотите, в этом моя миссия – посредством «пупсиков» я раскрашиваю мир.

L.J.: Сегодня звучало сожаление об отсутствии у Вас академического художественного образования. Но не кажется ли Вам, что если этот мультфильм сгенерирует миллион улыбок, то это случится как раз потому, что он сделан именно так, а не иначе?

В.В.: Пожалуй, Вы правы. И эту мысль подтверждает история, случившаяся во время оцифровки героев мультфильма. Талантливый аниматор и художник по образованию Ирина Шевцова, переводя «POOKIE» в электронный вид, убедила меня оставить их такими как есть, хотя поначалу я просил ее исправить, как мне казалось, недостатки образов. Зачем тиражировать ошибки, если их можно убрать? Уступая моей просьбе, она «исправила» одного из персонажей и… вся его харизма тут же исчезла. Вот тогда я понял, что совершенство как раз в несовершенстве.

В живописи есть такое направление арт-брют, объединяющее художников без академического образования: инвалидов, людей с отклонениями психики, аматоров, открывших в себе талант… словом всех тех, кто не знает канонов живописи и не ограничен какими-либо рамками. Однажды я видел, как рисует ребенок с синдромом Дауна – прямо в коридоре художественной студии, будучи полностью погружённым в процесс. Его рисунок поразил меня свободой линий, отсутствием скованности и неимоверным зарядом энергии. Рамки, зачастую, сдерживают не только художника в живописи, но и человека в целом, мешая его развитию и достижению целей. Так что все мои сомнения об отсутствии академического художественного образования остались в прошлом))

L.J.: Коллекционируете ли вы картины других художников?

В.В.: Никогда не тяготел к этому. Периодически что-то появлялось, но это не было коллекционированием в чистом виде. Сейчас у меня есть две картины моего наставника. Одну из них я купил, будучи впечатлён ее энергетикой, вторую получил от него в дар.

L.J.: А какова дальнейшая судьба ваших полотен: они где-то экспонируются, их можно купить? Словом, живут ли они своей жизнью?

В.В.: Сейчас я веду переговоры о проведении персональной выставки. Некоторые же работы я выставляю в продажу через социальные сети, но заработать на этом для меня не самоцель. Может быть, поэтому моя первая проданная картина «Странник» обрела покупателя уже через три часа после того как была выставлена на странице в Facebook. Сейчас она живет в Баку, а несколько других полотен прижились в коллекциях ценителей искусства из Голландии, Украины и России.

L.J.: Говоря о продажах, я подразумеваю не столько заработок, сколько энергообмен. Покупка картины – это отклик со стороны человека, которому близко ваше мироощущение, выплеснутое на холст…

В.В.: Все верно. Вот почему я руководствуюсь простым принципом: свои работы либо дарить людям, которые со мной на одной волне, или которым мне бы хотелось помочь, либо выставлять на продажу по цене, зачастую выше рыночной. Больно смотреть на художников, которые вынуждены жить за счет продажи своих картин: знаю не один случай, когда арт-дилеры донельзя занижали цены на полотна. Нет ничего хуже, когда происходит девальвация искусства и той сути, которую художники через картины доносят миру.

L.J.: Как бы Вы сами для себя сформулировали свою миссию как художника и творца?

В.В.: Любовь… к Земле, людям, делу, которым занимаешься.

Любовь ко всему, к чему ты прикасаешься.

Наполняя собой, даря чистую энергию, ты делаешь Планету счастливее, а в ответ получаешь возможность любить, творить, жить…

Я несказанно радуюсь, доставляя людям удовольствие своим творчеством. И, как бы громко это ни звучало, исцеляя себя с помощью живописи, я исцеляю и мир вокруг себя. Я не претендую на массовый отклик, но если мои «пупсики» и мультфильм с ними вызовут, условно говоря, миллион улыбок, я буду по-настоящему счастлив.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.