СОБИРАТЕЛЬНЫЙ ОБРАЗ: Андрей Адамовский, основатель центра М17, о том, как люди становятся коллекционерами и почему украинцы не покупают картины

Андрей Адамовский

Андрей Адамовский, инвестор центра М17 — один из крупнейших отечественных коллекционеров произведений русского и украинского искусства второй половины XIX — начала ХХ века. В его коллекции — работы Ивана Айвазовского, Ильи Репина и Николая Рериха. Также он владеет рядом работ современных украинских художников и скульпторов.

В 2010 году на Sotheby’s он вместе с партнерами купил уникальную коллекцию картин одесских авангардных художников начала XX века. Основанный Адамовским Фонд украинского авангардного искусства купил наследие одесситов почти за $2 млн.

Leadership Journey расспросил Адамовского, как страсть к коллекционированию помогает жить, но может помешать бизнесу. Хотя не всегда.

Leadership Journey (LJ): Как вы пришли к коллекционированию? С чего все начиналось?

Андрей Адамовский (А.А.): Мне кажется, любовь к искусству воспитывается с детства. Мой отец работал журналистом, и у родителей была огромная коллекция, но не картин, а книг. Дети много читали и рассматривали репродукции. Думаю, тогда и возник интерес к искусству. А когда я стал серьезным бизнесменом, эпизодически покупал современную живопись. Не ради какой-то коллекции, а просто зашел в галерею, что-то приглянулось… Однажды я увидел в офисе товарища работу Айвазовского. Я сразу же: «Где ты ее взял?» Думал, такие вещи могут быть только в музее. А оказалось: есть деньги — иди покупай! Для меня это стало большим открытием, и пришла эта жуткая страсть к коллекционированию.

Все работы, которые я собрал, для меня близки, и картина хороша, когда ты годами ходишь мимо нее, а она тебе не надоедает

LJ: Где хранится ваша коллекция сейчас?

А.А.: Дома. Одна знакомая пришла ко мне в гости и говорит: «Тяжело, наверное, жить в музее». Мучаюсь, мучаюсь, ужасно тяжело! Людям кажется, что картины, которые висят в доме, неизбежно вызывают какие-то эмоции. И тут включается потребительский подход: мол, на кухне должен быть натюрморт с фруктами, а в гостиной — букет цветов. Но, допустим, висит одна из центральных работ Маковского «Убийство Лжедмитрия», и многие думают: как можно жить с такой картиной на стене? В музее — это нормально, а в спальне — нет! А мне в кайф, я получу удовольствие, если в гостиной или даже в спальне будет Маковской. Все работы, которые я собрал, для меня близки, и картина хороша, когда ты годами ходишь мимо нее, а она тебе не надоедает.

Константин Маковский “Убийство Лжедмитрия”

LJ: Как с женщинами?

А.А.:

С женщинами может надоесть. Потому что картина лучше, чем женщина

LJ: В вашей коллекции есть любимые картины?

Коллекционирование — это как бизнес, это хорошая инвестиция, а с другой стороны — постоянная конкуренция, потому что ты стремишься создать лучшую коллекцию

А.А.: Конечно, но выделить сложно. Когда начинаешь системно этим заниматься, ты образовываешься, много читаешь о живописи. Ведь коллекционирование — это как бизнес, это хорошая инвестиция, а с другой стороны — постоянная конкуренция, потому что ты стремишься создать лучшую коллекцию. Тебе понравилась картина, ты за ней охотишься, но она нравится не тебе одному, а десяткам людей.

LJ: Расскажите подробнее о том, как вы перешли от покупок по зову сердца к коллекционированию? Что помогло сформировать коллекцию? Дополнительное образование, консультанты?

Я всегда покупаю сам, без консультантов. Конечно, в процессе покупки ты можешь послушать советы эксперта, но решение принимаешь самостоятельно

А.А.: Я всегда покупаю сам, без консультантов. Конечно, в процессе покупки ты можешь послушать советы эксперта, но решение принимаешь самостоятельно. Не было такого момента, чтобы я проснулся — и коллекционер. Нет, это приходит с годами и, как любая страсть, затягивает все больше. Иногда думаешь: «Вот, купил дорогую картину! Мама дорогая, что же я наделал?» Но потом сомнения уходят, а картина остается. Ты уже не думаешь, дорого это или нет. Она просто есть, и тебя это радует.

LJ: Вы состоите в каких-то клубах коллекционеров?

А.А.: Да, мы по инициативе моего товарища создали клуб (Клуб коллекционеров. — Ред.), пока небольшой. Хотим развивать современное украинское искусство. Чем больше будет разных клубов, тем лучше. Я готов состоять во всех, с разным составом участников.

LJ: А есть какие-то планы, которыми вы готовы поделиться?

А.А.: Мы его создали совсем недавно — презентовали в конце прошлого года. Это прежде всего место, где мы можем собраться и обсудить общие интересы. Коллекционирование так или иначе подразумевает общение. Думаю, скоро мы сформируем концепт, какие выставки будем делать, каких художников продвигать, куда ездить. В прошлом месяце мы принимали немецких коллекционеров, сейчас они приглашают нас в Кельн.

LJ: Есть ли у вас какая-то ролевая модель коллекционера? Например, чья-то фундация или центр искусства кажутся вам красивым и удачным примером?

У меня вкус развивался поэтапно, как и история искусства: начался с реализма, с передвижников, потом перешел к импрессионистам, к модернизму, к авангарду

А.А.: Нет, конечно! Я считаю свою коллекцию лучше всех. И каждый о своей так думает. Потому я и говорю, что это в том числе и конкуренция. Понимаете, создать коллекцию очень сложно. Если ты, конечно, не шейх Катара, который обладает неограниченными финансовыми возможностями. Нужно не только иметь ресурс, но и заниматься коллекционированием системно, то есть постоянно искать вещи, которые тебе подходят. И каждый делает это по своему разумению. Кроме того, со временем у тебя меняются вкусы, а вместе с ними и коллекция. У меня вкус развивался поэтапно, как и история искусства: начался с реализма, с передвижников, потом перешел к импрессионистам, к модернизму, к авангарду.

LJ: И к чему вы сейчас пришли?

А.А.: Мне нравится современное искусство. Многие его не любят, говорят: «Боже, ужас-то какой! Я сам лучше нарисую!» Они просто не доросли. На выставке «Авангард» группа молодых ребят стебалась: «Что они хотели этим сказать? Рисуют какой-то круг или квадрат! Ну что это за бред? Это не искусство». А у нас в М17 по субботам куратор Национального музея проводила лекции — о художниках, об авангарде, о супрематизме. И вот охранник, который два месяца слушал эти лекции, остановил тех ребят и говорит: «Давайте я вам объясню». Он так рассказал, что они перестали стебаться, притихли и обошли все картины по второму кругу.

LJ: Это самый важный момент — объяснение.

Одна из наших целей в том, чтобы люди получали культурное образование, проходили стадии от реализма до современного искусства

А.А.: Конечно, поэтому как бы пафосно ни звучало, но одна из наших целей в том, чтобы люди получали культурное образование, проходили стадии от реализма до современного искусства. Ради этого мы и делаем подобные проекты. Финансово они не выгодны. Вообще.

LJ: Как вы считаете, бизнес и коллекционирование влияют друг на друга?

А.А.: Ужасно. Ты начинаешь тратить все деньги. Конечно, это можно назвать инвестицией, но на самом деле это страсть. А когда страсть совмещается с бизнесом, ты, как всякий увлеченный человек, совершаешь кучу ошибок. Бизнес требует точного расчета, а здесь расчет не годится: тебе нравится — ты покупаешь, зачастую слишком дорого. Понятно, что для дилеров и галеристов искусство — это бизнес, но не для меня. Я в жизни не продам ни одной картины.

LJ: Вы не выставляете свою коллекцию. Но, может, это в планах?

А.А.: К этому рано или поздно приходят почти все коллекционеры. В самом начале ты не думаешь, что будешь делать с коллекцией. Я и сейчас этого не знаю, но начинаю задумываться, потому что ни одна коллекция не сохранилась полностью, из поколения в поколение. Она может передаваться по наследству, но на ком-то это прервется и ее распродадут. Думаю, первое, что сделают дети после моей смерти, — начнут продавать картины. Им это неинтересно. Папа что-то покупает, папа сумасшедший. Сейчас модная тема — частные музеи, в Америке они достаточно распространены. Еще один путь — подарить свои картины музею. Раньше я думал, мол, ничего себе — передать сотни миллионов в музей, как можно! А сейчас понимаю, что это нормально. Например, богатая семья Тиссен-Борнемиса, которая имела крупнейшее в мире частное собрание искусства, передала коллекцию стоимостью в миллиарды в Мадрид за символическую плату, где под нее открылся музей.

LJ: Вы рассматриваете М17 как потенциальное хранилище для вашей коллекции?

Я хочу собрать девелоперов нашего города, бизнесменов и чиновников, чтобы показать, как современная скульптура может украсить любое пространство

А.А.: Нет, М17 — это платформа, которая занимается продвижением современного искусства. Для меня это чистой воды меценатство: я инвестирую в платформу деньги и ничего не зарабатываю. Я хочу, чтобы это была открытая площадка для людей, которые увлечены культурой и в дальнейшем могут стать коллекционерами. Скоро у нас будет скульптурный проект, привозим мировую звезду Жауме Пленса, а также выставляем украинских авторов — Назара Билыка, Алексея Золотарева. Я хочу собрать девелоперов нашего города, бизнесменов и чиновников, чтобы показать, как современная скульптура может украсить любое пространство. Я не стремлюсь к тому, чтобы М17 ассоциировался только со мной, напротив — я хочу вовлечь как можно больше людей. Чем больше друзей будет у М17, чем больше людей загорятся, помогут деньгами или волонтерством, тем проще нам будет создавать культурные проекты. Я хочу, чтобы сюда пришли серьезные меценаты и мы сделали что-то вместе. Часто говорят, мол, у нас нет рынка искусства, потому что люди бедные, но это лишь отчасти правда: у нас не принято покупать картины, нет соответствующей культуры.

чем больше людей загорятся, помогут деньгами или волонтерством, тем проще нам будет создавать культурные проекты

LJ: Да, чем больше будет коллекционеров, тем лучше для общества и художников.

А.А.: Художникам тоже не стоит сидеть и ждать, пока их кто-то откроет. У нас много талантливых ребят, но ни один не закончил Royal Academy of Arts в Лондоне. Они ждут, что придет какой-то дядя и вложит в них миллионы. Нет, никто не пригласит тебя на выставку, не отвезет в Лондон, потому что в мире тысячи художников. Нужно учиться, а не просто быть талантливым. Если ты заканчиваешь престижную академию, то попадаешь в обойму, где тебя видят коллекционеры. А обществу нужно с детства прививать стремление к красоте. У меня много богатых неглупых друзей, которые не понимают искусства. Дома все в золоте — и ни одной картины!

Нужно учиться, а не просто быть талантливым

LJ: Вы знаете, как культура прививается с детства в других странах. Может, есть методы, которые мы могли бы перенять в Украине?

Образовывать людей — первая задача государства, потому что образование — это ключ к успеху

А.А.: В любом нормальном государстве есть фонды, которые поддерживают искусство. Чем выше уровень развития общества, тем больше бюджет культуры. Образовывать людей — первая задача государства, потому что образование — это ключ к успеху. Поэтому наша цель — привлечь как можно больше людей. Не все станут коллекционерами: не у каждого есть возможность что-то покупать. Но даже если ее нет, открой книгу, начни читать о культуре, воспитывай свой вкус.

LJ: Помните первую картину, которую вы купили?

А.А.: Одна из первых — «Портрет киргизского мальчика» Феликса Юсупова примерно в 2001–2002 году. Я увидел eе у дилера на выставке. Стоила она около $100 000. До сих пор считаю ее одной из любимых.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.