СОБИРАТЕЛЬНЫЙ ОБРАЗ: Андрей Адамовский, основатель центра М17, о том, как люди становятся коллекционерами и почему украинцы не покупают картины

Андрей Адамовский

Андрей Адамовский, инвестор центра М17 — один из крупнейших отечественных коллекционеров произведений русского и украинского искусства второй половины XIX — начала ХХ века. В его коллекции — работы Ивана Айвазовского, Ильи Репина и Николая Рериха. Также он владеет рядом работ современных украинских художников и скульпторов.

В 2010 году на Sotheby’s он вместе с партнерами купил уникальную коллекцию картин одесских авангардных художников начала XX века. Основанный Адамовским Фонд украинского авангардного искусства купил наследие одесситов почти за $2 млн.

Leadership Journey расспросил Адамовского, как страсть к коллекционированию помогает жить, но может помешать бизнесу. Хотя не всегда.

Leadership Journey (LJ): Как вы пришли к коллекционированию? С чего все начиналось?

Андрей Адамовский (А.А.): Мне кажется, любовь к искусству воспитывается с детства. Мой отец работал журналистом, и у родителей была огромная коллекция, но не картин, а книг. Дети много читали и рассматривали репродукции. Думаю, тогда и возник интерес к искусству. А когда я стал серьезным бизнесменом, эпизодически покупал современную живопись. Не ради какой-то коллекции, а просто зашел в галерею, что-то приглянулось… Однажды я увидел в офисе товарища работу Айвазовского. Я сразу же: «Где ты ее взял?» Думал, такие вещи могут быть только в музее. А оказалось: есть деньги — иди покупай! Для меня это стало большим открытием, и пришла эта жуткая страсть к коллекционированию.

Все работы, которые я собрал, для меня близки, и картина хороша, когда ты годами ходишь мимо нее, а она тебе не надоедает

LJ: Где хранится ваша коллекция сейчас?

А.А.: Дома. Одна знакомая пришла ко мне в гости и говорит: «Тяжело, наверное, жить в музее». Мучаюсь, мучаюсь, ужасно тяжело! Людям кажется, что картины, которые висят в доме, неизбежно вызывают какие-то эмоции. И тут включается потребительский подход: мол, на кухне должен быть натюрморт с фруктами, а в гостиной — букет цветов. Но, допустим, висит одна из центральных работ Маковского «Убийство Лжедмитрия», и многие думают: как можно жить с такой картиной на стене? В музее — это нормально, а в спальне — нет! А мне в кайф, я получу удовольствие, если в гостиной или даже в спальне будет Маковской. Все работы, которые я собрал, для меня близки, и картина хороша, когда ты годами ходишь мимо нее, а она тебе не надоедает.

Константин Маковский “Убийство Лжедмитрия”

LJ: Как с женщинами?

А.А.:

С женщинами может надоесть. Потому что картина лучше, чем женщина

LJ: В вашей коллекции есть любимые картины?

Коллекционирование — это как бизнес, это хорошая инвестиция, а с другой стороны — постоянная конкуренция, потому что ты стремишься создать лучшую коллекцию

А.А.: Конечно, но выделить сложно. Когда начинаешь системно этим заниматься, ты образовываешься, много читаешь о живописи. Ведь коллекционирование — это как бизнес, это хорошая инвестиция, а с другой стороны — постоянная конкуренция, потому что ты стремишься создать лучшую коллекцию. Тебе понравилась картина, ты за ней охотишься, но она нравится не тебе одному, а десяткам людей.

LJ: Расскажите подробнее о том, как вы перешли от покупок по зову сердца к коллекционированию? Что помогло сформировать коллекцию? Дополнительное образование, консультанты?

Я всегда покупаю сам, без консультантов. Конечно, в процессе покупки ты можешь послушать советы эксперта, но решение принимаешь самостоятельно

А.А.: Я всегда покупаю сам, без консультантов. Конечно, в процессе покупки ты можешь послушать советы эксперта, но решение принимаешь самостоятельно. Не было такого момента, чтобы я проснулся — и коллекционер. Нет, это приходит с годами и, как любая страсть, затягивает все больше. Иногда думаешь: «Вот, купил дорогую картину! Мама дорогая, что же я наделал?» Но потом сомнения уходят, а картина остается. Ты уже не думаешь, дорого это или нет. Она просто есть, и тебя это радует.

LJ: Вы состоите в каких-то клубах коллекционеров?

А.А.: Да, мы по инициативе моего товарища создали клуб (Клуб коллекционеров. — Ред.), пока небольшой. Хотим развивать современное украинское искусство. Чем больше будет разных клубов, тем лучше. Я готов состоять во всех, с разным составом участников.

LJ: А есть какие-то планы, которыми вы готовы поделиться?

А.А.: Мы его создали совсем недавно — презентовали в конце прошлого года. Это прежде всего место, где мы можем собраться и обсудить общие интересы. Коллекционирование так или иначе подразумевает общение. Думаю, скоро мы сформируем концепт, какие выставки будем делать, каких художников продвигать, куда ездить. В прошлом месяце мы принимали немецких коллекционеров, сейчас они приглашают нас в Кельн.

LJ: Есть ли у вас какая-то ролевая модель коллекционера? Например, чья-то фундация или центр искусства кажутся вам красивым и удачным примером?

У меня вкус развивался поэтапно, как и история искусства: начался с реализма, с передвижников, потом перешел к импрессионистам, к модернизму, к авангарду

А.А.: Нет, конечно! Я считаю свою коллекцию лучше всех. И каждый о своей так думает. Потому я и говорю, что это в том числе и конкуренция. Понимаете, создать коллекцию очень сложно. Если ты, конечно, не шейх Катара, который обладает неограниченными финансовыми возможностями. Нужно не только иметь ресурс, но и заниматься коллекционированием системно, то есть постоянно искать вещи, которые тебе подходят. И каждый делает это по своему разумению. Кроме того, со временем у тебя меняются вкусы, а вместе с ними и коллекция. У меня вкус развивался поэтапно, как и история искусства: начался с реализма, с передвижников, потом перешел к импрессионистам, к модернизму, к авангарду.

LJ: И к чему вы сейчас пришли?

А.А.: Мне нравится современное искусство. Многие его не любят, говорят: «Боже, ужас-то какой! Я сам лучше нарисую!» Они просто не доросли. На выставке «Авангард» группа молодых ребят стебалась: «Что они хотели этим сказать? Рисуют какой-то круг или квадрат! Ну что это за бред? Это не искусство». А у нас в М17 по субботам куратор Национального музея проводила лекции — о художниках, об авангарде, о супрематизме. И вот охранник, который два месяца слушал эти лекции, остановил тех ребят и говорит: «Давайте я вам объясню». Он так рассказал, что они перестали стебаться, притихли и обошли все картины по второму кругу.

LJ: Это самый важный момент — объяснение.

Одна из наших целей в том, чтобы люди получали культурное образование, проходили стадии от реализма до современного искусства

А.А.: Конечно, поэтому как бы пафосно ни звучало, но одна из наших целей в том, чтобы люди получали культурное образование, проходили стадии от реализма до современного искусства. Ради этого мы и делаем подобные проекты. Финансово они не выгодны. Вообще.

LJ: Как вы считаете, бизнес и коллекционирование влияют друг на друга?

А.А.: Ужасно. Ты начинаешь тратить все деньги. Конечно, это можно назвать инвестицией, но на самом деле это страсть. А когда страсть совмещается с бизнесом, ты, как всякий увлеченный человек, совершаешь кучу ошибок. Бизнес требует точного расчета, а здесь расчет не годится: тебе нравится — ты покупаешь, зачастую слишком дорого. Понятно, что для дилеров и галеристов искусство — это бизнес, но не для меня. Я в жизни не продам ни одной картины.

LJ: Вы не выставляете свою коллекцию. Но, может, это в планах?

А.А.: К этому рано или поздно приходят почти все коллекционеры. В самом начале ты не думаешь, что будешь делать с коллекцией. Я и сейчас этого не знаю, но начинаю задумываться, потому что ни одна коллекция не сохранилась полностью, из поколения в поколение. Она может передаваться по наследству, но на ком-то это прервется и ее распродадут. Думаю, первое, что сделают дети после моей смерти, — начнут продавать картины. Им это неинтересно. Папа что-то покупает, папа сумасшедший. Сейчас модная тема — частные музеи, в Америке они достаточно распространены. Еще один путь — подарить свои картины музею. Раньше я думал, мол, ничего себе — передать сотни миллионов в музей, как можно! А сейчас понимаю, что это нормально. Например, богатая семья Тиссен-Борнемиса, которая имела крупнейшее в мире частное собрание искусства, передала коллекцию стоимостью в миллиарды в Мадрид за символическую плату, где под нее открылся музей.

LJ: Вы рассматриваете М17 как потенциальное хранилище для вашей коллекции?

Я хочу собрать девелоперов нашего города, бизнесменов и чиновников, чтобы показать, как современная скульптура может украсить любое пространство

А.А.: Нет, М17 — это платформа, которая занимается продвижением современного искусства. Для меня это чистой воды меценатство: я инвестирую в платформу деньги и ничего не зарабатываю. Я хочу, чтобы это была открытая площадка для людей, которые увлечены культурой и в дальнейшем могут стать коллекционерами. Скоро у нас будет скульптурный проект, привозим мировую звезду Жауме Пленса, а также выставляем украинских авторов — Назара Билыка, Алексея Золотарева. Я хочу собрать девелоперов нашего города, бизнесменов и чиновников, чтобы показать, как современная скульптура может украсить любое пространство. Я не стремлюсь к тому, чтобы М17 ассоциировался только со мной, напротив — я хочу вовлечь как можно больше людей. Чем больше друзей будет у М17, чем больше людей загорятся, помогут деньгами или волонтерством, тем проще нам будет создавать культурные проекты. Я хочу, чтобы сюда пришли серьезные меценаты и мы сделали что-то вместе. Часто говорят, мол, у нас нет рынка искусства, потому что люди бедные, но это лишь отчасти правда: у нас не принято покупать картины, нет соответствующей культуры.

чем больше людей загорятся, помогут деньгами или волонтерством, тем проще нам будет создавать культурные проекты

LJ: Да, чем больше будет коллекционеров, тем лучше для общества и художников.

А.А.: Художникам тоже не стоит сидеть и ждать, пока их кто-то откроет. У нас много талантливых ребят, но ни один не закончил Royal Academy of Arts в Лондоне. Они ждут, что придет какой-то дядя и вложит в них миллионы. Нет, никто не пригласит тебя на выставку, не отвезет в Лондон, потому что в мире тысячи художников. Нужно учиться, а не просто быть талантливым. Если ты заканчиваешь престижную академию, то попадаешь в обойму, где тебя видят коллекционеры. А обществу нужно с детства прививать стремление к красоте. У меня много богатых неглупых друзей, которые не понимают искусства. Дома все в золоте — и ни одной картины!

Нужно учиться, а не просто быть талантливым

LJ: Вы знаете, как культура прививается с детства в других странах. Может, есть методы, которые мы могли бы перенять в Украине?

Образовывать людей — первая задача государства, потому что образование — это ключ к успеху

А.А.: В любом нормальном государстве есть фонды, которые поддерживают искусство. Чем выше уровень развития общества, тем больше бюджет культуры. Образовывать людей — первая задача государства, потому что образование — это ключ к успеху. Поэтому наша цель — привлечь как можно больше людей. Не все станут коллекционерами: не у каждого есть возможность что-то покупать. Но даже если ее нет, открой книгу, начни читать о культуре, воспитывай свой вкус.

LJ: Помните первую картину, которую вы купили?

А.А.: Одна из первых — «Портрет киргизского мальчика» Феликса Юсупова примерно в 2001–2002 году. Я увидел eе у дилера на выставке. Стоила она около $100 000. До сих пор считаю ее одной из любимых.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.