ПОЕДАТЕЛИ МОЗГА: безбожная рецензия на «Sapiens. Краткая история человечества»

Если честно, я всегда боюсь читать разрекламированные экзальтированными хипстерами книги. Лучше что-то классическое перечитать, чем очередной пространный нон-фикшн о том, как строить «воронки продаж» в условиях Крайнего Севера и биполярного расстройства.

Что-то типа этого.

И с книгой Юваля Ноя Харари «Sapiens. Краткая история человечества» случилось подобное. Как только это название появилось в восторженных постах нынешних «комсомольцев мнений», книга для меня сразу же попала в категорию макулатуры, которая нравится тем, кто не нравится мне. Как правило, на эту виртуальную полку попадает отстойное чтиво с плохим украинским или русским переводом, которое нормально заходит гражданам нашей страны.

Однако украинское лето, великолепный молдавский мускат и совет одного из наших экспертов снизили уровень моей категоричности. Я решился открыть бестселлер Харари.

«Что это за начитка Википедии?!», — мысль, которая вспорола мой мозг на первой же странице «Краткой истории человечества». Автор, подобно стажеру отдела «пограничников» провинциального дурдома, аккуратно начинал с самого момента зачатия. С Большого взрыва и случайной комбинации молекул, что привело к зарождению простейшей жизни.

Спасибо, но все в курсе. Читали.

Но, конечно, это было только началом. Сила книги Харари не в перечислении известных любому читающему человеку фактов, а в анализе их взаимосвязи. Взаимосвязи и (что оказалось для меня главным) экстраполяции этой «каменновековой» логики на все последующие этапы развития земли и гомо сапиенса в частности.

И вот тут Харари, действительно, преуспел.

С самого начала становится понятно, что Харари не очень любит свой вид. То есть человеков. Царь зверей? Отнюдь — падальщик! — проповедует писатель. «Возомнившая невесть что о себе обезьяна!» — не сдерживает белесые брызги научной экспертизы Харари. Но как бы ни было обидно — все по правде. Именно с этого стартовал в своей эволюции человек разумный.

Слабому, лишенному когтей, хитина и зубов животному (то есть, человеку) ничего не оставалось, как поедать то, что не уместилось в желудках настоящих королей пищевых цепочек — львов и волков. До того как придумать карабин «Сайга», наши предки питались падалью. Как сказали бы в киевских недоресторанах, созревшими стейками.

Да и то не всегда.

Когда мяса уже не оставалось, сапиенсы переходили к глубинному анализу туши. Ударно-раздробляющего действия их примитивного оружия хватало на размельчение крупных костей и поедания костного мозга. Так что в голливудских псевдодокументалках о зомби, где мертвоходы кричат «Мозги!», для каждого из прямоходящих есть очень много автобиографического.

Падальщиком быть, конечно, зашкварно, но это помогло выжить. Оружие человеков совершенствовалось, бицепсы увеличивались, а открытие сапиенсами огня наполнило их прохладные пещеры романтикой и промискуитетом. Теперь уже никто не ждал, пока львы, а потом шакалы с гиенами закончат трапезу. Человеческий мозг оправдывал свои непропорциональные размеры и энергозатраты.

Однако главным оружием сапиенсов были не каменные топоры, а их язык. Без костей. И не для того, о чем подумал читатель. Харари уверен, что развитая речь, умение договариваться и выдумывать общие цели помогло сапиенсам сохраниться как виду.

Если опустить фабулу, то основной компетенцией сапиенса, с тех пор как он открыл свой рот не только на поесть, стали вымыслы. Именно вымыслы оказались основой всего того, с чем мы сталкиваемся сейчас каждый день — от государственной власти и церкви до денег и налогов.

Возможность человека мыслить абстрактно и выдумывать новое, не связанное с реальностью, по мнению Харари, стало первопричиной «когнитивной революции» в истории сапиенсов. Но просто когнитивная революция — это для человеков было слишком просто, а значит скучно. Нужен был треш, угар и блек-джек.

Настоящего масштаба нарастающему человеческому вранью придала «сельскохозяйственная революция», которую описывает Харари. Знакомьтесь, главный герой этого переворота — пшеница. Именно эта культура приручила человека (а не наоборот, акцентирует Харари). Чтобы выращивать зерновые, нужны были приличные земли, наличие целого ряда инструментов и часто участие в этом всех членов семьи. Так люди перестали пропадать в лесах, бить медведя и питаться брусникой.

Осели.

С этого момента все стало меняться. Росло количество мучного в ежедневном рационе, росли вторые подбородки, дети и аппетиты. Строились дома и бани. Накопившееся продовольствие стало первым активом самых наглых членов таких хозяйств. В этом стаде разбогатевших селян родилась элита. И вот именно им, новоиспеченным дворянам, чисто человеческое качество — лгать прямо в глаза — очень пригодилось.

Так появились законы, боги, деньги и налоги.

«Как удалось кинуть столько людей?», — кинет предъяву упоротый читатель с Борщаги. «Все просто, — ответит Харари. — Если вымыслы принимаются большинством участников человеческого общества, то они становятся реальностью».

В конце своей нетленки автор намекает на хрестоматийное. Стремление выдумывать, подчинять и объединять рано или поздно выльется в создание единой глобальной империи. Государства уже сейчас вынуждены считаться с едиными мировыми стандартами поведения в разных сферах. «Мощные потоки капитала, трудовых ресурсов и информации распространяются по миру и преображают его, — пишет Харари. — А значение границ и позиции отдельных государств уменьшается».

А так как империи держатся на крови и насилии, то роль этих новейших крестоносцев вполне подойдет крупнейшим корпорациям. Недаром война корпораций — излюбленный прием диванных футурологов. Уверен, рано или поздно увидим начищенный ствол на поясе у лучшего работника месяца популярного фастфуда. Разумеется, строгие френчи для новых штурмовиков будет шить Hugo Boss.

Не впервой.

Описывая эту хронологию, Харари полностью оправдывает свою википедиевскую биографию. Как открытый гей, он говорит, что в какой-то момент человека спасли коммуны, где все было общим, в том числе и секс. «Биология разрешает, запрещает культура», — провозглашает Харари, который в 2002 году сочетался браком со своим партнером.

Как веган, он останавливается на незавидной судьбе одомашненных животных. Эта тема его явно волнует. Я лично не против хорошей вырезки на гриле, но согласен с Харари — промышленный темп заготовки мяса животных для поедания людьми отвратителен. Убить животное на охоте — одно дело, а вот лишить его жизни в плотном трафике промышленной бойни — совершенно другое. Кстати, сам Харари в книге часто говорит о потере «охотничьей жизни» человеком как о точке начала его деградации.

Единственное из своей автобиографии, что не оправдывает Харари в книге, так это собственную принадлежность к «богоизбранному» народу. Этнический еврей легко называет бога и религию в целом выдумкой для управления массами.

И с этим тяжело поспорить.

Аминь.

P.S. Книга обязательна для прочтения людьми, которые по вечерам смотрят телевизор. Вместо телевизора.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.