UNIT.City должен стать первым местом, куда необходимо везти перепуганных украинскими реалиями иностранцев.

Это место — антидот пессимизму и зраде.

Срабатывает в ста случаях из ста.

Школа программирования с иконой Джобса, кафе с холодной колой и кампусы с живыми резидентами. Ну и другие трендовые атрибуты — молодые бородатые визионеры, красивая стройка и «Часопыс».

Можно достать ноутбук, не чувствуя на затылке прицельный взгляд коренного жителя спального района.

Именно здесь — в уютной коворкинговой келье — главред Leadership Journey встретился с Максом Яковером, управляющим партнером UNIT.City.

Говорили о большой стройке, жизни и их нравах.


Leadership Journey (LJ): Макс, стройка городка UNIT.City — самый заметный девелоперский проект в Украине. Потому что — об образовании, об инновациях, о будущем. И вот сколько раз к вам прихожу — постоянно идет стройка, и это само по себе радует. Можно ли сказать, что у вас быстрорастущий бизнес? 

Макс Яковер (М.Я.): Мы строим достаточно большой инновационный парк на 25 гектарах, а такие проекты реализовываются обычно около 8-10 лет. Нам же всего два года.

Если бы мы жили в Великобритании и строили такой проект, скажем, в Лондоне, то мы сейчас были бы еще на этапе обдумывания. Потом еще два года вели бы переговоры с местной властью и местными жителями. Затем еще четыре года проектировали бы. И только потом мы бы начали строить. Поэтому мы движемся действительно достаточно быстро. Хотя нам хотелось бы побыстрее.

Если бы мы жили в Великобритании и строили такой проект, скажем, в Лондоне, то мы сейчас были бы еще на этапе обдумывания

За последние два года мы построили 3 бизнес-кампуса, у нас работает институт UNIT.Factory, есть первые 90 резидентов. Среди них несколько действительно знаковых — такие компании, как Snapchat (мобильное приложение обмена сообщениями с прикреплёнными фото и видео. — Ред.) и Syngenta (швейцарская компания, один из лидеров в области производства средств защиты растений и семеноводства. — Ред.). Но мы все равно остаемся пока стартапом.

Весь прошлый год мы тестировали достаточно много гипотез нашей работы. Что мы продаем? Кто наш клиент? На чем мы должны зарабатывать? Какие услуги мы должны предоставлять? Что нравится? Что не нравится? Где проблемы? И вот сейчас мы перешли в фазу тиражирования. У нас в этом году запустился большой бизнес-кампус, а до конца года еще два. Мы начали строительство жилья, уже вырыли огромный котлован. До конца года закончим центральную площадь города.

LJ: Какова ваша роль во всем этом процессе?

М.Я.: У нас три управляющих партнера, и у каждого свой сегмент работы. Моя основная задача — это создание и развитие экосистемы Парка: все, что касается построения бренда, PR, событий, работы с сообществом резидентов. Я также отвечал за подготовку стратегии UNIT.City.

LJ: Есть ли у вас какая-то часть проекта, которой необходимо заниматься в ежедневном режиме? Чему вы больше уделяете внимание?

М.Я.: Ведение проекта похоже на управление кораблем, который идет из точки А в точку Б. Чтобы он туда дошел, нужна слаженная работа многих служб. Вы спрашиваете у капитана корабля: что у тебя сейчас в фокусе? Держит ли он сейчас руль или проверяет на кухне, как варят кашу? Если взять картинку в макрорежиме, то у нас есть основная задача, над которой все работают. Нам необходимо до конца года запустить несколько кампусов. Это привлечет сюда тех резидентов, которые усилят парк.

Ведение проекта похоже на управление кораблем, который идет из точки А в точку Б. Чтобы он туда дошел, нужна слаженная работа многих служб

К примеру, если взять людей, работающих с экосистемой, то они реализуют программы с начинающими предпринимателями в разных сферах, чтобы крупные компании заинтересовались парком и посмотрели на нас по-другому. У каждого в команде есть свои роли.

LJ: Я слышал разные оценки происходящего в стране. Кто-то твердит, что Украина — чуть ли не родина лучших стартаперов. Другие считают это явным преувеличением. Интересно, когда вы начинали с партнерами этот проект, сразу ли было понятно, что будет достаточно желающих в нем поучаствовать?   

М.Я.: Мы начинали с малого. Сначала построили маленький комплекс — институт на 300 человек, бизнес-кампус, куда заехало 30 резидентов, ивент-площадку, 3 лаборатории, первое кафе и первый тренажерный зал.

Мы тогда вышли на рынок посмотреть — это все кому-то нужно? Кому-то интересно? Есть ли спрос, или мы это себе придумали, и Украина не готова. Но мы быстро убедились, что наш проект действительно нужен, страна готова, и мы движемся в правильном направлении. И поэтому сейчас мы переходим от этапа пилотного проекта к этапу масштабирования. Сейчас идет активная стройка следующих кампусов, строится жилье и другие площади.

Если у тебя есть большая мечта и достаточно репутации, чтобы люди в тебя поверили, ты получишь огромное количество ресурсов

Когда мы объявили, о том, что хотим построить один из крупнейших инновационных парков в Восточной Европе, многие талантливые ребята мне написали : «Мы хотим работать, мы хотим быть причастными к строительству такого парка». Потому что это уникальное явление для нашей страны.

Наши потенциальные резиденты и IT-компании увидели, что мы строим, и поняли, что это не какие-то фантазии, а вполне реальный проект. У нас образовалась очередь из потенциальных резидентов, которые захотели стать частью этого парка и помогать создавать его экосистему.

Если у тебя есть большая мечта и достаточно репутации, чтобы люди в тебя поверили, ты получишь огромное количество ресурсов.

LJ: В стране еще никто не создавал подобные парки, а потому вопрос — откуда брали опыт и кто помогал проектировать?

М.Я.: Стратегию развития UNIT.City я писал совместно с литовскими коллегами, с которыми когда-то создавал концепцию развития ВДНХ на 40 лет. Поэтому когда началась работа над проектом UNIT.City, я привлек их для помощи с аналитикой и с бенчмарками.

Мастер-план нам помогали делать поляки. Концепцию безопасности прописывали израильтяне. По тому, как строить экосистему парка, консультировал профессор из Беркли Рик Расмуссен (профессор Университета Беркли и глава центра предпринимательства Sutardja. —Ред.). Мы достаточно активно работаем с внешней экспертной средой.

LJ: Когда я беседовал с Василием Хмельницким он говорил, что команды из разных проектов его холдинга активно ездят по миру, перенимая полезный опыт. Я знаю, что ваша команда также активно путешествует. Расскажите, что нашли полезного?

М.Я.: Один или несколько раз в году мы ездим в образовательные туры, посещаем ключевые компании, университеты, хабы. Мы были в Кремниевой Долине, в Китае, Корее, Израиле. Сейчас уже не первый раз мы поехали во Францию. В этом году были в Бельгии и Нидерландах.

LJ: Франция? А как же президентсоциалист и желтые жилеты? Как-то не вяжется со страной, где выстреливают венчурные фонды и рождаются единороги (Единорогами называются компании с капитализацией более $1 млрд. — Ред.). Или я ошибаюсь?

М.Я.: Надо смотреть на статистику. За последние шесть лет во Франции количество стартапов выросло с 3 000 до 12 000. Это огромный рост.

Полтора года назад они открыли Station F — огромный кампус на 30 000 квадратных метров, в котором находятся десятки акселераторов, фондов, огромное количество стартапов. Station Fстал домом инноваторов для всей Франции. Поэтому нам было интересно пообщаться с ними, посмотреть на их опыт.

Оказалось, что первым драйвером роста шесть лет назад стал запуск зонтичной инициативы под названием French Tech, в рамках которой выделили 200 млн евро на разные акселерационные программы, направленные на развитие начинающих предпринимателей. Тех, кого мы называем стартапами.

LJ: Это государство выделило?

М.Я.: Да, государство, а Station F — это частная инициатива, в которую было инвестировано около 250 млн евро. В один только кампус. Там идет активное взаимодействие между классическими университетами и бизнесом. Мы пытались понять, что мы можем взять у них для UNIT.City, а что —  для страны в целом.

Для UNIT.City мы смотрели, какие акселерационные программы Station F можно внедрить у нас, как они строят партнерство с глобальными игроками, за счет чего привлекают лучшие стартапы и команды. Мы также были в гостях у BlaBlaCar — это один из первых европейских «единорогов». Изучали, как и за счет чего они выросли. Кстати, украинский рынок для компании — один из самых приоритетных.

У них все построено на партнерстве — никто не замыкается только на себе

В Роттердаме мы были в кампусе для хардверных стартапов, то есть тех, которые занимаются не только программным обеспечением, но также имеют аппаратную составляющую. В бельгийском Лёвене нас принимали в нескольких исследовательских институтах, которые работают, например, с Intel и Toshiba. Они создают технологии, за которыми эти и другие крупные корпорации стоят в очереди. У таких исследователей доход достигает 0,5 млрд евро. У них все построено на партнерстве — никто не замыкается только на себе.

LJ: Как вы думаете, каким и где будет следующее окно возможностей? Ну вот сейчас финтех, а пророчат, что следующим мощным трендом станет биохакинг. Или текущее окно возможностей еще не исчерпано?

М.Я.: Это хороший вопрос. Вообще какое будущее у Украины? Давайте пойдем от обратного. В мире есть приблизительно 150 компаний, которые определяют будущее в своих индустриях. Это лидеры, и они, как правило, в 60% случаев растут за счет слияний и поглощений. Есть перспективные технологии — искусственный интеллект, роботы, автономное вождение, eHealth, share economy и так далее. Я, кстати, недавно писал об этом.

В каких из перечисленных сфер сильна Украина? Например, в Бельгии, в их Лёвенском исследовательском центре нам сказали, мол, мы точно понимаем, что у нас (в Бельгии. — Ред.) лучшая экспертиза в мире в чипах и еще в двух секторах. И потому лидеры индустрии придут к ним.

На данный момент мы можем быть аутсорсинговым центром, то есть поставлять человеческие ресурсы и таким образом, быть частью глобальной экономики

О трендах на следующие двадцать лет вы прочтете в любой книжке, но вопрос в другом — где мы в этих трендах? В какой области мы имеем фундаментальные исследования и сможем что-то дать? На данный момент мы можем быть аутсорсинговым центром, то есть поставлять человеческие ресурсы и таким образом, быть частью глобальной экономики. Но в каких областях мы имеем центры знаний? Это очень важный вопрос, на который, если мы не ответим, то следующие двадцать лет у нас могут быть проблемы.

LJ: Вопрос о трендах. Я недавно брал интервью у одного из пионеров отечественной IT-отрасли, который в свое время был первым на рынке цифровой связи, потом пережил крах компании, а теперь занялся кибербезопасностью. Он называет это новым трендом, но кибербезопасность уже не первый десяток лет активно развивается во всем мире. Насколько Украина отстает от мировых трендов? Или есть другая причина такой пролонгации?

М.Я.: У нас есть технические таланты. Вот Snapchat, который открыл у нас R&D-центр, очень доволен украинскими разработчиками. Мы по мозгам абсолютно конкурентны в мире.

У нас проблема с предпринимательством, колоссальная нехватка бизнесовых талантов. Специалистов, которые могут построить глобальный бизнес, которые могут сделать продуктовый дизайн, которые могут построить глобальный маркетинг этого проекта и т.д.

у нас сильный разрыв между наукой и бизнесом

Второе — у нас сильный разрыв между наукой и бизнесом. Академия наук и университетская среда живут в своем коконе. И это в то время, когда у айтишников и крупного бизнеса есть острая потребность в научных разработках. Они, конечно же, заходят в университеты, помогают там организовывать какие-то маленькие лаборатории. Но это не имеет ничего общего с фундаментальными исследованиями, без которых через 20-30 лет нам невозможно будет развиваться.

Когда наука и бизнес работают вместе, это сразу привлекает глобальных игроков. Пока же они стоят на границе с Польшей и не идут сюда.

LJ: Про Польшу. Слушал на Киевском международном экономическом форуме ваше выступление по поводу того, что у нас нет полноценных инкубаторов. У поляков, я знаю, есть и очень мощные. Почему так?  Вопрос — почему у них есть, а у нас — нет?

М.Я.: Польше и странам Прибалтики выделили финансирование из Евросоюза.

Для того, чтобы развивалась индустрия стартапов, должно быть огромное количество проектов и фондов, которые помогают предпринимателям на ранних стадиях.

Чуть меньше нужно организаций, которые инвестируют на стадиях, когда уже есть первые доходы и нужны деньги на развитие. И совсем немного, когда компания уже достаточно большая и ей нужны деньги для экспансии. Вот это и есть та воронка, которая позволяет расти. У нас проблема в том, что на ранних стадиях такими проектами мало кто занимается.

Я жду, что в Украине запустится фонд развития стартапов, который начнет давать деньги проектам на самой рисковой начальной стадии

Во всем мире это делает государство. Через разные формы — гранты, совместные с бизнесом акселерационные или инкубационные программы. Я жду, что в Украине запустится фонд развития стартапов, который начнет давать деньги проектам на самой рисковой начальной стадии.

Деньги также могут появиться от тех, кого на западе называют бизнес-ангелами. Это люди, которые заработали свой капитал и какую-то часть своего дохода инвестируют в начинающие проекты. Рискуют. Они могут объединяться в сообщества. У нас, к сожалению, это тоже не развито. Когда будет развито массово? Тогда, когда выстрелит, пройдя всю описанную цепочку, какой-то из серьезных проектов. Что-то очень большое. Вот как выстрелил PayPal. И “первая сотня” сотрудников стала миллионерами.

Куда они пошли девать деньги после того, как купили себе крутую машину и дом? Они начали думать: «А в какие стартапы я могу вкладывать на ранней стадии?». И так пошел возврат денег в экосистему. Поэтому их и называют «PayPal мафия».

Затем появился Google. Когда компания вышла на IPO, следующая сотня людей стала мультимиллионерами. И они опять вернулись на рынок. Но они вернулись не только с деньгами, они вернулись со знаниями о том, как строить большие компании. Потом появился Facebook…

В Украине нет такого кейса, чтобы достаточно большое количество людей сразу стали богатыми

В Украине нет такого кейса, чтобы достаточно большое количество людей сразу стали богатыми, понимали этот рынок и стали возвращать деньги в него же. Кто-то должен эту цепочку разорвать.

Во всем мире государство, понимая, что это про будущее, становится активным игроком на этом рынке. Потому что логика трансформации везде одинаковая. Если у тебя сейчас выжженное поле, то ты вначале действуешь. Потом — содействуешь. Потом — создаешь условия. Вот у нас задача сейчас действовать. Это наша задача и как UNIT.City, и как государства.

LJ: Вопрос по управлению командой. У вас команда небольшая — 15 человек, — но при этом у вас крупный и быстрорастущий проект. Уверен, что это требует некой плотности задач и вашего непосредственного участия в процессе.  Как вы управляете командой и какой у вас уровень делегирования?

М.Я.: Я — не микроменеджер. С каждой командой по каждому направлению у нас выписана стратегия долгосрочная, среднесрочная и краткосрочная. Есть показатели, которые мы измеряем на еженедельной, ежеквартальной и ежегодной основе . Раз в неделю мы сверяемся.

Но, кроме этого, есть ряд проектов, которые постоянно запускаются. У каждого направления есть достаточная степень автономии в принятии решений в рамках стратегии, которую мы согласовали.

Я — не микроменеджер

Конечно, мы допускаем ошибки. Например, мы делаем постоянные замеры, что думают о нас резиденты. Через вот такие исследования мы постоянно получаем обратную связь от наших резидентов — что мы делаем так, а что не так. Где мы хороши, а где недорабатываем. Естественно, это сразу влияет на наш план работ, и мы вносим коррективы.

Я стараюсь подобрать в команду людей с внутренней мотивацией, которые реально верят в то же, что и я. Основная моя задача — создать среду для роста и обеспечить ресурсами. KPI каждого нужны для того, чтобы мы одинаково понимали, что мы идем к цели с нужной нам скоростью.

Если мне нужно кого-то дополнительно стимулировать — мы просто с такими людьми не работаем. Они у нас не приживаются. В какой-то момент они уходят.

Я стараюсь подобрать в команду людей с внутренней мотивацией, которые реально верят в то же, что и я

LJ: Может ли топ-менеджер позволить себе быть предпринимателем, генерирующим смелые и радикальные идеи? 

М.Я.: Достаточно большая разница между менеджером и предпринимателем. Нельзя сказать, что один хороший, а второй — плохой. Существует жизненный цикл компании. Когда проект только запускается — ты сталкиваешься с огромным количеством неопределенностей. И важно, чтобы у руля были люди с предпринимательским мышлением.

Со временем необходимо переходить к системному управлению компанией путем выстраивания процессов.

Когда ты предприниматель, ты работаешь в зоне большой турбулентности. Ты не до конца понимаешь, что ты будешь продавать, откуда возьмешь деньги и что будешь делать послезавтра.

UNIT.City сейчас структурируется, мы привлекаем крупный западный капитал, поэтому выстраиваем процессы и переходим от предпринимательской модели к классическому менеджменту. Это здоровый процесс.

Мы привлекаем крупный западный капитал, поэтому выстраиваем процессы и переходим от предпринимательской модели к классическому менеджменту

LJ: По поводу work-life баланса, спорта — есть ли это в вашем списке ежедневных дел?

М.Я.: У меня шесть тренировок в неделю. Я три раза плаваю, три раза бегаю. Только сейчас я прилетел с полумарафона, который бежал в Риге. Пробежал за 1 час 35 минут.

LJ: Это неплохо?

М.Я.: Для любителя — это неплохо. Я уже занимаюсь три года. В июне мы летим в Италию плыть 4,5 км, а в ноябре я буду бежать Нью-Йоркский марафон.

LJ: Ну а Босфор — переплывали?

М.Я.: Два раза. К Босфору можно подготовиться за 3,5-4 месяца, занимаясь три раза в неделю по 1-1,5 часа. Я свой первый километр проплыл 2,5 года назад через два месяца тренировок. Это доступно каждому.

Босфор — это самый легкий старт, потому что ты плывешь по течению и плыть там всего три с небольшим километра. По времени — меньше полутора часа. Я переплыл его за час и семь минут.

LJ: Есть ли еще какие-то незакрытые гештальты?

М.Я.: Угу. Недавно написал, что хочу найти учителя по фортепиано.

LJ: Фортепиано? Это помогает бизнесу?

М.Я.: Конечно. У меня первое образование — прикладная математика. То есть левое полушарие у меня, очевидно, развито больше. Надо развивать и правое.

хочу найти учителя по фортепиано

LJ: По поводу книг. Какая больше всего повлияла на вас?

М.Я.: Это мой «любимый» вопрос. Но я не верю в одну книгу.

LJ: И в конце о вашей мотивации. Что вами движет, вдохновляет изо дня в день?  

М.Я.: Для меня было важно, что я могу сделать не просто девелоперский проект, а нечто большое. То, что станет явлением и драйвером для всей экосистемы страны. Станет определенным бенчмарком для всех городов Украины. Местом, куда будут приезжать иностранцы и убеждаться, что в Украине возможны большие и классные проекты. И это моя мотивация работать с этим проектом. Хочу сделать так, чтобы все получилось.

Хочу сделать так, чтобы все получилось

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.