Бизнес Натальи Колодницкой (Нетовкиной) красивый и дорогой. В прямом смысле слова — ведь ее компания производит и реализует ювелирные драгоценности. А еще это бизнес совершенно семейный. В нем участвует вся семья — обе дочери, племянница, жена брата. В компании самостоятельно разрабатывают дизайн украшений, создают коллекции, тщательно следя за трендами на мировом и украинском рынках.

Сама Наталья причиной такого изысканного бизнеса называет хорошее домашнее воспитание. «К примеру, в школьные и студенческие годы я была в Эрмитаже девять раз — весь музей был законспектирован. Любила бывать в Русском музее, в Третьяковке. Позже, увлекшись Фаберже, я могла ради его выставки полететь в Вену или Лондон», — говорит она.

Мы расспросили главу Наблюдательного совета Zarina о том, как она стала одним из первых официальных участников украинского ювелирного рынка и причем тут фаворитка российского императора Павла I — Анна Лопухина.

Leadership Journey (LJ): Наталья, я знаю, что ваша история ювелирного бизнеса начиналась не так уж и ювелирно. Это были 90-е, новые условия жизни, новые вызовы. Как и с чего вы начинали?

Наталья Нетовкина (Н.Н.): Я родилась в трудолюбивой и успешной семье. Мой прадед был кулаком, за что его сослали на Соловки.

И несмотря на это, позже мои дедушка и бабушка все равно стали одними из самых состоятельных, потому что они всегда очень много работали и помогали другим.

У нас в семье все женщины очень хорошо шили, и я тоже умею шить. Свои первые деньги зарабатывала тем, что с бабушкой шила рубашки, и потом мы их продавали на рынке. Мне тогда было десять лет.

Кроме того, бабушка шила валенки, была лучшей швеей на все ближайшие села, и у нее была запись на весь год. Поэтому я привыкла, что деньги в семье есть и часть этих денег надо обязательно отдавать на помощь людям.

LJ: Вы недавно закрыли все магазины в Европе. Как сейчас идут делав компании и какое она место занимает на рынке?

Н.Н.: Да, действительно, я там закрыла весь бизнес, потому что моя душа с 2014-го года полностью в Украине, я даже перестала часто ездить в Европу. Если я раньше каждый месяц летала за границу, то сейчас это от силы раз на лыжи, раз на море. Потому что душа наша здесь, сейчас Украина требует очень много любви и внимания. И работы, реально титанической работы и в бизнесе, и в гражданской деятельности.

Мартина создает прекрасные эксклюзивные коллекции под брендом своей мамы

Но я очень счастлива, что в Европе созданный мною бренд Natkina начала практически с нуля развивать моя старшая дочь Мартина. Вот она только что звонила из Швейцарии, и там у нее уже есть определенные успехи. Мартина создает прекрасные эксклюзивные коллекции под брендом своей мамы, которые пользуются спросом в Женеве и других городах Европы. Кроме того, Мартина стала креативным директором ювелирного дома Zarina. Именно она внедрила «кастомизацию» в наши коллекции и в маркетинг.

Год назад в бизнес зашла моя средняя дочь Зарина, именем которой и названа компания. Я же в бизнес вернулась тоже только с января прошлого года. Пять лет моей жизни были полностью посвящены общественной деятельности. За прошлый год мы с командой полностью обновили коллекции, а также их презентацию для покупателей. У нас новый слоган «Дорогоцінності — це ти», у нас новое видение, сейчас мы на пороге ребрендинга, и я думаю, что скоро все будут в восторге от обновленного ювелирного дома Zarina.

LJ: Как появилась идея зайти именно в эту нишу? И как она развивалась в Украине, ведь это же лакшери — продукция люксовой категории.

Н.Н.: Очень часто анализирую этот период в жизни и понимаю, что я должна благодарить своих родственников. У меня дедушка был художником, папа рисовал, брат рисовал, я рисовала.

Потом бабушка рассказывала историю, что она как-то помогла немке, а та отдала ей в наследство свои драгоценности. И я с тех пор знала, что драгоценности — это как благодарность за доброе сердце.

Ну и кроме того, я выросла в Корсунь-Шевченковском, в маленьком изумительно красивом, утопающем в сирени городке, с дворцом графини Лопухиной в центре парка.

Так я стала одной из первых предпринимателей в независимой Украине, кто получил лицензию на торговлю драгоценными металлами и камнями

Все это сильно на меня влияло. Мое увлечение искусством сыграло свою роль, когда в 90-х я занялась бизнесом. Один из торговых центров, куда я поставляла импортную одежду, часы и белье, предложил взять в аренду площадь, но реализовать на ней такую продукцию, которой не было в ТЦ. Я вспомнила как раз о желтых цепочках, которые тогда привез из-за границы мой первый муж. И вот тогда подумала – не заняться ли мне ювелиркой?

Но, конечно, все было не так просто. Те желтые цепи никто не хотел принимать в продажу, потому что нужна была лицензия. Но в то время действовало негласное указание не выдавать лицензии на реализацию драгоценностей частным компаниям. Я девять месяцев ездила из Черкасс в Киев, иногда по два раза в неделю. И когда я уже отчаялась получить лицензию, мне позвонили и сказали, что приезжайте, забирайте вашу лицензию. Так я стала одной из первых предпринимателей в независимой Украине, кто получил лицензию на торговлю драгоценными металлами и камнями.

LJ: А как менялись ювелирные предпочтения украинцев к формам ювелирных изделий, к их типам?

Н.Н.: Вообще я считаю, что огромная заслуга ювелирного дома Zarina — в формировании у украинцев вкуса. Украинская женщина имеет прирожденный утонченный вкус. Она очень требовательна — к себе, к семье, к мужу. Это перфекционизм. Мы же знаем, что мы должны быть всегда и умницами, и красавицами, и изысканными, и трудолюбивыми. Уверена, что украинская женщина — уникальная. Не даром говорят, что гену украинской женщины 24 тысячи лет!

гену украинской женщины 24 тысячи лет

Для меня, 23-летней девушки, торговля драгоценностями была определенной авантюрой. Тогда была перестройка, тяжелые времена, поэтому мы торговали очень легкими изделиями — колечками по полтора грамма, подвесками и крестиками по 0,2-0,3 грамма. То же самое с цепочками — их вес был не больше 1,5-3 грамм.

Очень скоро стало понятно, что надо переходить к более надежным и качественным изделиям. А через семь-восемь лет, после начала работы на этом рынке, возникло желание делать нечто эксклюзивное, чем раньше на украинском рынке практически никто не занимался, кроме бутиков иностранных брендов. Так мы начали производить и продавать изделия из белого золота с коньячными, черными бриллиантами, изысканные украшения с другими драгоценными камнями. Начинали с самых мелких бриллиантов, но со временем драгоценности становились все серьезнее . И это стало очередным этапом в моей эволюции.

В то время мы развивали параллельно и импорт, и собственное производство. Это и понятно — собственное производство не могло обеспечить большого ассортимента. К тому времени нам удалось приобрести акции магазина «Рубин» в Черкассах, на витрины которого со временем свои ювелирные изделия уже выставляли более 50-ти производителей Украины.

LJ: Какая была стратегия развития компании?

Н.Н.: В какой-то момент мне пришлось сделать выбор — либо я занимаюсь производством, либо же маркетингом. Заниматься и тем, и другим было очень непросто — я была единоличной владелицей, надеяться было не на кого. Я выбрала маркетинг — разработка коллекций, работа с дизайнерами, прогнозирование мировых трендов ювелирной моды.

Я управляла ювелирным домом Zarina около 20 лет, и вот в 2014-мпоняла: все — моя душа уже не в бизнесе, я выгорела.

Я сильно развила свою общественную деятельность. Сначала создала «Движение за процветание Черкащины», потому что это регион моего влияния, потом сильно расширила масштабы деятельности гражданской организации «Деловые украинские женщины», филиалы которой сейчас действуют в 14 регионах страны и объединяют тысячи женщин вокруг множества интересных проектов.

LJ: Из-за такого переключения на общественную жизнь не пострадал ли бизнес, не просела ли компания?

Н.Н.: Конечно, просела. Это естественно. Мы же знаем, когда владелец уходит на пять лет из бизнеса, то возвращается в бизнес на минус пятнадцать.

Но я очень благодарна своим детям и племяннице Екатерине Нетовкиной, которая была в тот период генеральным директором компании. Благодарна за то, что им удалось ее сохранить. Сейчас в компании есть над чем работать и есть что развивать.

LJ: А из-за чего случился такой исход из бизнеса?

Н.Н.: Выгорание. Дошло до того, что когда я смотрела на драгоценности, у меня начинался мандраж, поднималась температура, била дрожь. Все полностью отвергается.

Были разные идеи, что развивать, но все изменилось после того, как в Украине началась Революция Достоинства. Все это привело к тому, что я абсолютно не могла заниматься ювелирным бизнесом.

Я, как и многие патриоты, полностью переключилась на общественные проекты. Проанализировала около 120-ти из них. Среди них — Фестиваль Святого Николая, VIRA-FEST РУМ — школа для девочек и многие другие. Что касается бизнеса, то я хотела его полностью передать в управление детям, но с условием сохранения социальной ответственности компании.

Выгорание причиняло мне огромные страдания

С этой целью мы с племянницей Екатериной Нетовкиной отправились на тренинг СОЛЬ. И произошло невероятное. Буквально пару фраз психолога Юноны Лотоцкой вернули меня в бизнес. Я решила сразу же это проверить. И в перерыве между занятиями поехала в бутик, и, на удивление, отторжения не было. Я вернулась в бизнес, у меня появилось свое четкое видение будущего бренда, трендов, коллекций, легенд.

Тогда я поняла, что снова могу иметь потрясающий успех в ювелирном деле. Хотя до этого мне даже сама мысль о возвращении в бизнес не приходила в голову. Выгорание причиняло мне огромные страдания.

LJ: Что для себя считаете панацеей как от личных, так и от бизнесовых кризисов?

Н.Н.: Самое главное — не изменять себе. Сохранять качество, сохранять изысканность. Тщательно заниматься маркетингом, чтобы у вас были оригинальные методы продвижения.

Если меня вернуть в 2008 год, я бы, наверное, уже не смогла жить в ритме того времени

Вот как сейчас у нас в продукции — кастомизация плюс уникальные коллекции. Вчера была ювелирная выставка, я прошлась по ней — реально, мы — лучшие. По ассортименту, по дизайну. У многих наших конкурентов стенды пятилетней давности, мы же свой сделали современным, разноцветным, в тон нашей коллекции. Сейчас надо следить за трендами, которые меняются просто ежедневно. Мне нравится этот ритм. Если меня вернуть в 2008 год, я бы, наверное, уже не смогла жить в ритме того времени.

LJ: Какие мировые или национальные тренды в отрасли сейчас определяют вашу работу?

Н.Н.: В нашей имиджевой коллекции есть «Звезда» — украинский крест, знак, который часто встречается на наших писанках, символ Божьей матери, любви и гармонии. Это дохристианский символ, который был сильно распространен в Европе и Византии. Его часто можно увидеть в древних храмах, в Греции и у нас. У нас этот символ включен в коллекцию этно-модернизма. «Звезду» мы постоянно обновляем, сейчас разработали ее вариант в мультисапфирах — из сапфиров разных цветов. Кстати, впервые коллекцию «Звезда» восемь лет назад мы сделали для Швейцарии.

Мировой тренд — это кастомизация. Каждая женщина может стать автором своей драгоценности. К примеру, с драгоценных камней можно будет собрать себе кольца.

Мировой тренд — это кастомизация

Мы сейчас подходим к тому, что даже драгоценные изделия женщины будут сами создавать, с драгоценных камней набирать себе колечки. Новая коллекция ювелирного дома Zarina создана в урбанистическом стиле — это достаточно мелкие, но элегантные изделия.

Если помните, когда-то были модными колечки-недельки. Так вот, мы разработали что-то подобное, когда наши мелкие изделия клиент может покупать хоть еженедельно или ежемесячно и формировать из них новые комбинации. То есть сейчас все направлено на то, чтобы каждая женщина могла раскрыть свой творческий потенциал.

Мы против того, чтобы все покупалось комплектами. Необходимо, чтобы было видно, что свой образ женщина создала сама, что она уникальна. Возможно, она подобрала изделия не из одного комплекта, а из разных, но объединила их одной идеей.
На данный момент у нас представлены более сорока коллекций — объемные изделия из серебра с покрытием золотом «Сафари», изделия круглой формы «Сфера», изделия со ,»Свадебной коллекции» и многие другие.

Сейчас огромной популярностью пользуется коллекция, произведенная к 20-летию ювелирного дома Zarina «Приве» с багетными бриллиантами, багетными сапфирами, изумрудами, рубинами. Кстати, именно кольцом с бриллиантом багетной огранки принц Гарри сделал предложение Меган Маркл.

Ощущать и прогнозировать мировые тенденциями — я считаю, что это дар Божий. Благодаря этому мы до сих пор на рынке даже в такое непростое время.

LJ: А я думал, что это такой продукт, на который точно не падает ни цена, ни спрос, как и на весь сегмент лакшери. Или это сезонный бизнес?

Н.Н.: Да, в цене такой товар не падает, но объемы продаж колеблются. Самый лучший период — новогодние и Рождественские праздники. Кроме того, сейчас люди стали больше покупать ко Дню Святого Николая. Также у нас любят День святого Валентина, 8 марта, начали праздновать День Матери. Пасхальные праздники у нас в большом авторитете.

я уверена, что ювелирный бизнес — вечен

Падение продаж в апреле, мае, сентябре и октябре. Колебания еще зависят от региона, от выборов, которые влияют на всю страну. Любая нестабильность в нашей стране влияет на бизнес. Но я уверена, что ювелирный бизнес — вечен. Потому что мужчины будут дарить женщинам подарки и делать им предложение руки и сердца всегда. Всегда будут рождаться дети и всегда будет мама, бабушка, которые будут стараться подарить первые серьги, первое кольцо любимой дочери или внучке.

LJ: Есть ли особенности в управлении вашей компанией? Как поменялся стиль руководства за последнее время?

Я знаю, что если люди поймут меня, если они загорятся моей идеей, поддержат ее, дополнят своим видением — тогда будет успех

Н.Н.: Становление бизнеса не подразумевает большой демократии. Тебе приходится принимать в день очень много решений, и эти решения должны исполняться безукоризненно и быстро. Я очень признательна своему коллективу, своей команде за поддержку и понимание, за желание развивать компанию и расти вместе с ней. Некоторые сотрудники даже имели право менять мое решение без согласования. Главное — доказать своей деятельностью правильность принятия решений, и тогда они получали свободу в исполнении своих функций.

Сейчас же совершенно другое управление. Особенно после Революции Достоинства мы стали стараться, чтобы каждый из сотрудников смог раскрыть свой потенциал, стремимся учитывать мнение каждого. Поэтому у меня сейчас не метод прямых распоряжений, а метод убеждения. Я знаю, что если люди поймут меня, если они загорятся моей идеей, поддержат ее, дополнят своим видением — тогда будет успех.

Я стараюсь прислушиваться к мнению коллектива. Это более длинный путь принятия решений, но более эффективный.

Я стараюсь прислушиваться к мнению коллектива. Это более длинный путь принятия решений, но более эффективный. Тем более я не восстановила себя в роли генерального директора компании, я временно исполняю роль кризис-директора и являюсь главой Наблюдательного совета. Все-таки хочу, чтобы ежедневное управление компанией было не на мне. Я же определяла только стратегическое развитие компании.

LJ: На вопрос — какой ваш личный KPI? — вы могли бы ответить словами Джеффа Безоса: «Моя работа заключается в принятии двух-трех правильных решений в день»? У вас больше или меньше таких нужных решений?

Н.Н.: Все-таки это больше двух-трех. Может быть четыре-пять, но не тридцать. Я в такую глубокую операционку не лезу. Я делегирую. У меня хороший коллектив. Ответственный. Хотя я и убрала шесть руководителей отделов…

LJ: Это немало.

Н.Н.: Вообще за год — девять таких сотрудников ушли добровольно или были уволены.

LJ: Не соответствовали вам новой?

Н.Н.: Когда я вошла год назад обратно, мы с коллективом пересмотрели все наши коллекции, постарались их обновить и сделать соответствующими мировым трендам. Занялись новым маркетом 4.0, представлением коллекции в сети, тренингами продажников, как в рознице, так и в опте и т.д.

Потом я дошла до персонала. Пригласила всех. Решила, что пора обновить бизнес-функции и бизнес-процессы. Каждого сотрудника обязали прописать его функционал и время, которое они тратят на выполнение своих обязанностей — в день, в неделю, в месяц. И вот кадры полетели.

LJ: И получилось качественно заменить?

Н.Н.: Удалось! Значительно меньшим количеством. Когда бизнес-процесс распределен между несколькими сотрудниками, тогда нет ответственности. У нас сейчас за каждый бизнес-процесс отвечает один конкретный сотрудник. Да, он получил повышение в зарплате и плюс полную зону ответственности. Зону развития, в том числе и личного. Мы еще в процессе.

LJ: Все чаще бизнес отказывается от HR-отделов. Главная причина — кадровики не разбираются в тонкостях профессии так , как непосредственный руководитель. Как вы думаете — в этом есть здравый смысл?

Н.Н.: Я в принципе думаю, что функцию HR в каждом отделе должен исполнять непосредственно его руководитель. Он знает, чем живут его сотрудники, как они могут развиваться. Что для них будет главной мотивацией и стимулом. Но должен быть и общий HR компании, который будет думать об общих интересах и развитии каждого члена команды.

В нашей компании моим HR выступает мой муж, психолог по образованию. Он часто советует, как донести свои идеи, как найти компромисс в разных вопросах. Это необходимо — сейчас с новым поколением Z надо уметь общаться, чтобы их заинтересовать и с остальными сотрудниками становиться единой командой. Если хочешь достичь результата, надо, чтобы все почувствовали себя соавторами, вовлеченными в процесс.

В нашей компании моим HR выступает мой муж

Сейчас прекрасное время. Время полной демократии во всех отношениях. Время уважения к человеку, и я рада, что это время пришло. Оно сложное для управленцев и владельцев бизнеса, но оно заставляет нас быть более гибкими и креативными, заставляет ценить и уважать каждого человека. Быть больше творческими людьми и быть единой командой со своими сотрудниками.

Фото: WoMo.ua, business.ua, brandstory.com.ua

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.