Leadership Journey (LJ): Давайте с самого начала. Кто вы по образованию, где жили, работали, как строилась карьера?

Олег Маслов (О.М.): Я окончил школу с отличием в небольшом поселке в Днепропетровской области. Поскольку финансовое положение в семье было не очень, передо мной стоял выбор: поступать либо туда, где есть места на бюджете, либо идти на платный. Я хотел именно на экономический факультет, поступил в Донецкий национальный университет, со второго курса начал работать в продажах. Университет окончил с красным дипломом, но самым важным было то, что я получил навыки нетворкинга, поиска и обработки информации. Мы с ребятами увлекались бизнес-планированием, делали различные проекты, считали модели. То есть бизнес интересовал меня еще тогда. За время учебы я сменил несколько работ: была и винная компания, и детские товары, и автозапчасти. К концу пятого курса я уже занимал средние позиции, работал супервайзером с пятью-шестью людьми в подчинении. А в 2008 году стал региональным менеджером крупной компании по производству косметики и бытовой химии. Я отвечал за два направления: продажи и B2B-переговоры с ключевыми партнерами.

LJ: Сколько вам было, когда вы начали строить свой первый бизнес?

О.М.: Наверное, 25. Тогда как раз начался бум строительства сетевых магазинов. Надо было туда заходить. Мне очень нравилась активная жизнь: встречи, переговоры, тренинги для команд по продажам, командировки. Я неусидчивый, не люблю торчать в офисе.

В 2011 году я перешел в компанию, связанную с автобизнесом. Я тогда уже четко понимал, что буду открывать свой бизнес, и мониторил инновации, связанные с экологией: хотелось сделать что-то, что приносило бы пользу окружающей среде. Так я увлекся электромобилями, когда о них еще никто не слышал. С 2012 года я писал в Tesla: «Здравствуйте, давайте я буду вашим представителем». Наивный был. Но у этой компании своя политика: они сами открывают филиалы. Поэтому официального дилера Tesla в Украине до сих пор нет и не может быть. Примерно в то же время я зарегистрировал компанию «Иннолаб» — «Инновационная лаборатория».

С 2012 года я писал в Tesla: «Здравствуйте, давайте я буду вашим представителем»

Параллельно было много идей: например, косметикой занимался, предложил для футбольного клуба private label, мы выпустили для «Шахтера» линию косметики. По сути, я это сделал один. Потом я начал переговоры с ДТЭК, еще в 2013 году предлагал им поставить зарядные станции для электромобилей. Провел переговоры с финнами — поставщиками станций, договорился с ними и предложил ДТЭК. Начали работать достаточно плодотворно, а потом все погрязло в бюрократии ДТЭК. Ну а в 2014-м началась война и я переехал в Киев. Жену компания, в которой она работает, перевела во Львов, а я начал жить на два города. Мотался в Киев, продвигал свои инновационные проекты, пытался найти место, чтобы запустить проект по электромобилям. Три года мы жили между Киевом и Львовом, даже когда сын родился, а потом наконец-то осели в Киеве. Примерно тогда же мы нашли партнеров для создания автосалона электромобилей. Изначально планировали запускать электротакси или каршеринг, как в Европе или Америке, когда ты можешь воспользоваться машиной и оставить ее, а следующий возьмет. Но денег инвесторам хватило только на автосалон. Мы заказали первые машины из Америки и в конце 2015 года открыли Green Wheels на улице Артема, на месте бывшего салона Renault.

LJ: У вас была какая-то разработка?

Не успели мы открыться — а машины уже продали

О.М.: Был бизнес-план — это моя разработка. Вначале мы планировали заниматься просто импортом электромобилей из Америки, а параллельно — строить инфраструктуру, в том числе зарядные станции. Не успели мы открыться — а машины уже продали. В буквальном смысле «не успели» — официальное открытие было в июне 2016-го, а к этому моменту первая партия уже разошлась, пришлось снова заказывать.

Для меня это важный опыт работы в качестве предпринимателя, СЕО своей компании. Я столкнулся с трудностями в плане партнерства: когда мы начинали, был бизнес-план — сколько нужно машин, сколько сотрудников, но потом у одного из инвесторов возникли проблемы с финансированием, и получается, мы продали машины, салон пустой, заказали новые, а их еще два месяца ждать. Вышел разрыв, который пришлось покрывать, и тогда я понял, что с этими инвесторами нет перспектив в плане увеличения оборотных капиталов. И я начал искать новых партнеров.

LJ: А в какой пропорции вы были партнерами?

О.М.: По 30%. Я — как управляющий партнер, а они как пассивные инвесторы. Их было двое, один из Америки. В Штатах мы открыли компанию, которая занималась закупкой и поставками в Украину.

Сейчас уже каждый второй студент машины из Америки возит. Мы были первопроходцами, а теперь это все трансформировалось в масштабный рынок

LJ: Где именно закупали? Какой марки автомобили?

О.М.: Тогда были Tesla и Nissan Leaf, а другие только начинали работать. И мы покупали либо у дилеров, либо на аукционах. Это сейчас уже каждый второй студент машины из Америки возит. Мы были первопроходцами, а теперь это все трансформировалось в масштабный рынок.

LJ: А спрос был?

О.М.: Спрос уже начинался. На тот момент электромобили были новинкой. Их покупали те, кто хотел отличиться от соседей: мол, у меня есть Tesla или Nissan. Да и сейчас для многих это разве что вторая-третья машина в семье.

LJ: Вы продавали новые автомобили или подержанные?

Партнеров я нашел благодаря Young Business Club: познакомился с парнем, сказал, что ищу инвестора для проекта, и он состыковал меня со своими партнерами

О.М.: С небольшим пробегом, потому что новые были в два раза дороже. Мне приходилось много учиться, справляться с непосредственной работой СЕО, с управлением персоналом, с привлечением новых инвесторов. Партнеров я нашел благодаря Young Business Club: познакомился с парнем, сказал, что ищу инвестора для проекта, и он состыковал меня со своими партнерами. Сейчас у нас в обороте более 40 машин. Есть Nissan Leaf, Mercedes, Volkswagen, Tesla. Кроме того, есть свой сервис. То есть из стартапа мы выросли в системный бизнес по продаже автомобилей.

LJ: А предыдущие партнеры нормально восприняли смену?

О.М.: Нормально. Они не были готовы докапитализировать компанию, поэтому мы расстались, и они забрали свои вложенные инвестиции. Мне всегда было интересно запускать новые проекты. Для меня операционное управление — это не приоритет. Я по сути такой стартер, мне нужно толкать и двигать. Поэтому у компании есть управляющий, а я занимаюсь только стратегией и ключевыми вопросами.

Продавать зерно и металлолом — много мозгов не надо, а вот развивать инновации — это действительно интересно

Я был в Штатах, и мне очень понравился их подход к развитию инновационных проектов. Я считаю, что у Украины есть потенциал в плане стартапов. Продавать зерно и металлолом — много мозгов не надо, а вот развивать инновации — это действительно интересно.

Мне кажется, что в Украине всегда плохо с маркетингом, поэтому стоит искать проекты и грамотно их упаковывать, добавляя экспертизу западных специалистов. Потому что сама разработка может быть непригодна к инвестированию. Ученые часто думают: «Вот я изобрел эту железяку, дайте мне денег». А ведь еще нужно просчитать финансовую модель, сделать бизнес-план, дизайн, маркетинг. Поэтому я возложил на себя миссию — помогать украинским разработчикам доводить до ума их проекты и грамотно привлекать инвесторов.

LJ: Это хорошая ниша.

О.М.: Но она сложная. Тут влияет и культура наших людей, называющих себя инвесторами. Они не понимают, что инвестор и кредитор — это разные вещи, не знают, что такое венчурное или посевное финансирование.

«Вы мне заложите квартиру, а я вам дам денег на ваш стартап», — вот что такое инвестор по-украински.

LJ: Что ваш бизнес представляет собой сегодня? Какое количество салонов?

О.М.: У нас один салон в Киеве. Плюс я помогал открывать салоны тем, кто интересовался этой темой, и фактически воспитал себе конкурентов. Наша ниша сейчас очень конкурентная: чтобы завезти машину и продать, много ума не надо. Но тем не менее с моей помощью открылись салоны в Киеве — на Столичном шоссе и на Окружной, а также в Ивано-Франковске и Днепре.

LJ: Это тоже часть вашего бизнеса?

Для инвестора риски небольшие, потому что автомобили всегда можно продать. Правда, маржа уменьшилась: когда я начинал, доходила до 30%, сейчас — 10–15%

О.М.: Нет, я там участвовал в качестве консультанта. Я даже думал упаковать свои знания в отдельный курс, записал несколько видео для тех, кто хочет открыть салон электромобилей. Я могу сделать все под ключ, чтобы люди не набивали шишки. Для инвестора риски небольшие, потому что автомобили всегда можно продать. Правда, маржа уменьшилась: когда я начинал, доходила до 30%, сейчас — 10–15%. Нужно иметь большие обороты, чтобы бизнес был конкурентным.

LJ: Если не секрет, сколько примерно было инвестировано в запуск этого бизнеса? И как быстро окупились инвестиции?

О.М.: В 2015 году мы запускались с мизерной суммой в $60 000–70 000. Основные затраты пошли на закупку машин, растаможку.

LJ: И в $60 000 вы уложились?

О.М.: Да, потому что салон уже был. Это собственность одного из учредителей. Столы, стулья, компьютеры — почти все было. Сейчас после докапитализации у нас более $1 млн в обороте. Только так мы можем обеспечить хорошие остатки, чтобы клиенту было из чего выбирать. И когда мы продаем, у нас нет проблем с тем, чтобы ждать машины, потому что у нас постоянно что-то приплывает. Также мы даем гарантию, у нас есть сервис. Ведь когда машину привозит физлицо, какие у него гарантии? А мы объясняем клиентам, что стоит переплатить тысячу долларов, зная зато, что с машиной все будет хорошо.

LJ: А какие у вас сейчас марки?

О.М.: Tesla, Leaf, Volkswagen, Kia, Mercedes.

LJ: Volt я знаю.

О.М.: Chevrolet Volt. Это машина гибридная, универсальная: по городу может ездить на батарейке, а куда-то далеко — на бензине. Мы их продавали, и очень успешно. К сожалению, сейчас ее сняли с производства. Они же запустили Bolt, и мы их возим под заказ.

LJ: А сами на чем ездите?

О.М.: На том, что продаю. Сейчас на Leaf.

Сейчас я беру человека, исходя из его профессиональных навыков, бэкграунда, и понимаю, что мне нужен системный и усидчивый управляющий, даже если лично он мне не нравится

LJ: Вы ощущали переход из состояния стартапа в состояние «работающий бизнес»? Когда на каком-то этапе нужно структурировать процессы и передавать управление. Как вы это пережили?

О.М.: Как предприниматель я совершал классические ошибки. Ты ищешь на позицию управляющего человека, который тебе понравится и с которым будет классно общаться. И получается, что раньше я бегал и всем занимался, а потом мы стали бегать вдвоем. Попытки что-либо структурировать не увенчались успехом, потому что у СЕО был такой же предпринимательский склад ума, как и у меня. Сейчас я беру человека, исходя из его профессиональных навыков, бэкграунда, и понимаю, что мне нужен системный и усидчивый управляющий, даже если лично он мне не нравится.

LJ: Сколько человек у вас сейчас работает?

О.М.: У нас три менеджера, один директор и еще один технический специалист. Сервис — это отдельное юрлицо с отдельным балансом. Мы выступаем как партнеры. Вопросы логистики из США и растаможек закрываются через подрядчиков, под ключ.

LJ: Скажите, а сейчас какие планы? Что планируете делать, куда развиваться?

Я понимаю, что украинские проекты тоже нужно упаковывать под глобальный рынок, а для этого необходимо получить знания и навыки, которые есть только в Кремниевой долине

О.М.: Я стараюсь максимально делегировать полномочия операционному управлению. Я хочу релокейтнуться в Штаты, поближе к Кремниевой долине, и пожить там несколько лет. Туда съезжаются стартаперы со всего мира, попадают в котел, из которого выходят крутые проекты. Все мы знаем истории успеха наших соотечественников, которые уехали туда, нашли инвестиции, прокачали мозги и создали мегауспешные проекты типа Google и WhatsApp. Я понимаю, что украинские проекты тоже нужно упаковывать под глобальный рынок, а для этого необходимо получить знания и навыки, которые есть только там. Когда я это сделаю, смогу применять к нашим стартапам, приезжать сюда или приглашать их — неважно, мир стал глобальным.

Нам удалось построить компанию, которая вполне устойчиво работает, а моя роль сейчас — идеи, инновации, маркетинг, нетворкинг

LJ: Не боитесь оставлять бизнес в управлении? Вы же настолько привыкли быть в процессе.

О.М.: Компания может работать без моего активного участия. Инвесторы, которых я привлек, являются ключевыми партнерами компании. Их доля больше, моя — небольшая, как управляющего партнера. Нам удалось построить компанию, которая вполне устойчиво работает, а моя роль сейчас — идеи, инновации, маркетинг, нетворкинг. Я популяризирую электромобили с помощью выступлений на конференциях и коммуникаций в Young Business Club. Опять же, когда я буду в Штатах, я могу взять на себя часть функций, которые выполняют наши партнеры в США: закупки, переговоры с дилерами, аукционные дела. А что касается развития в Украине, то я вижу масштабирование по городам на основе франшизы. Открыть собственный салон — дорого, зато есть куча пустующих салонов, которые просто простаивают.

LJ: А почему вы решили присоединиться к клубу? Как это было?

О.М.: Я тогда был в Штатах. Мне звонит мой менеджер и говорит, что есть такой клуб, нас приглашают на встречу. Познакомились с Андреем Остапчуком. За эти два года он вырос колоссально. Когда он пригласил нас в Young Business Club, в нем было человек 40–50.

LJ: А сейчас 402, по-моему?

Клуб действительно дает толчок. Ты смотришь на тех, кто быстро развивается, и думаешь: окей, а я чем хуже? И подтягиваешься

О.М.: Да, 402. Мы туда зашли, когда встречи были еще на Печерске в IQ Business Center. Я подумал: ну, крутая тусовка. Познакомились с ребятами, я начал активно работать, в клубе нашел инвесторов, партнеров. Потом встретились с людьми, у которых свой автобизнес, я им помог запустить электромобильный бизнес, а сейчас мы организовываем совместные тест-драйвы. Поэтому клуб действительно дает толчок. Ты смотришь на тех, кто быстро развивается, и думаешь: окей, а я чем хуже? И подтягиваешься.

LJ: А вы просто в клубе или в клубе 100?

О.М.: Не, я не в 100. Там оборот должен быть больше миллиона, у меня, по идее, больше, но нужно пройти аудит… Надо заняться этим вопросом.

А еще в качестве консультанта я привлекаю партнеров в бизнес, связанный с экологией и аграркой. Это аэропоника — теплицы для растений. Вот такие штуки (показывает), и они уже действуют. Один комплекс стоит $700 000. Как раз недавно закрыли сделку по привлечению инвестиций в один из комплексов. Я сделал порог входа 100 000 за долю в компании.  

LJ: Какие активы нужны для того, чтобы запустить такой проект?

О.М.: Да никаких активов, там все под ключ делается. Это, можно сказать, как франшиза: ты инвестируешь, покупаешь земли 30 соток, а компания, которая владеет этой технологией, строит комплекс. Собственником на 100% является инвестор, подписывается договор о том, что компания выкупает 100% продукции, продает ее потребителям, инвестор получает деньги, а компания — 8% от оборота. Окупаемость — два-три года. При этом вам могут построить новый комплекс, а можно войти в уже существующий бизнес.

я лучше сделаю и пойму, что ошибся, чем не сделаю и буду всю жизнь жалеть о не совершенной попытке

LJ: А лично вы планируете базироваться здесь, несмотря на переезд в Штаты?

О.М.: Я хочу открыть там фирму и жить с семьей. Для меня это как новый виток развития, стартап своего рода. Возможность получить передовой опыт крупнейшей экономики мира. У меня такой склад характера, что я лучше сделаю и пойму, что ошибся, чем не сделаю и буду всю жизнь жалеть о не совершенной попытке.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.